?

Log in

No account? Create an account
Гренадер

hovany


КОНТУРНЫЕ ЗАПИСКИ

Граница между светом и тенью — ты


Лиса
Гренадер
hovany
Я купил ее в переходе между станциями Охотный ряд и Театральная за три тысячи рублей, тогда это было что-то около ста долларов. Мы переживали утрату кошки, и я хотел отвлечь безутешную жену. Мы назвали ее Лиса, с ударением на первый слог.

Когда Лиса погрызла босоножки дочери, Саша в сердцах кричала:
- Да, они стоят больше, чем ты!
Чтобы продлить ей жизнь за последний год мы потратили только на операцию шестьсот долларов, деньги на медикаменты никто не считал. Последние дни, Юля покупала ей еду в "Азбуке вкуса" - собака отказывалась есть все, что пробовала до того. Последний вызов ветеринара обошелся Саше больше двухсот долларов. Это был тот случай, когда деньги не продлевают жизнь, а только помогают безболезненно из нее уйти.

Лиса поменяла с нами шесть квартир, не считая дачи. Она везде легко осваивалась. И везде мы обустраивали для неё место у окна. На Таганке помню был широкий подоконник, на который она легко сама забиралась через диван. А в Бирюлёво подоконника практически не было и я приспособил для неё гладильную доску. Лиса любила наблюдать за жизнью на улице. Ворчала, когда появлялись непрошеные гости: собаки, соседские куры или ёжики. Гавкала на кошек.

С кошками у неё вообще не сложились отношения с детства. В то время она ко всем относилась с большим доверием и доброжелательностью. Но «старшие товарищи» дали понять, что мир жесток и несправедлив. Как-то мы оставили Лису на попечение дочки - надо было на неделю уехать из Москвы. Саша забрала собачку на квартиру подружки, где царствовал огромный кот Киня. Когда мы вернулись, обнаружили свою Лису с оцарапанным носом. Дочь рассказывала, как Киня воспитывал простодушную молодую собаку: он не только сразу указал ей на ее место в этой квартире, но и принялся подстерегать Лису в самых неожиданных местах и лупить ее по морде даже тогда, когда собака уже не подходила к нему. Второй негативный опыт Лиса получила по приезду на дачу. Огромная соседская кошка Гайка в ответ на заигрывания со стороны Лисы, просто двинула ей лапой по носу. Лиса, взвизгнув, понеслась к нам с обидой и недоумением.
С тех пор всех кошек Лиса воспринимала как недругов, и когда подросла, гоняла их по своей территории в деревне. Да и в московских дворах охотилась за ними, выискивая под автомобилями, загоняя на деревья звонким лаем. Ни одна кошка, впрочем, не пострадала. Это была охота без жертв.

Она понимала человеческую речь, лучше некоторых людей. Как-то по молодости Лиса залезла через прохудившийся забор в курятник к соседям. Когда я прибежал на шум, над прыгающей в азарте и вихре перьев Лисой летали куры и петухи. Я страшным голосом заорал:
- Лиса, стоять!
И всё вмиг закончилось. Лиса остановилась, как вкопанная. Над ней все еще кружили обезумевшие обитатели птичника. Но она рассеяно смотрела на меня, и только отплевывалась пухом. Ни одна курица не пострадала.

С возрастом ее охотничий инстинкт немного угас. И по сезону она перестала поднимать меня по ночам, чтобы поискать лис и барсуков где-нибудь в районе Таганки. На даче по ночам она уже не подкапывала ёжиков, чтобы перевернуть их, а просто лаяла, вызывая меня из дома. За ночь бывало находила до трех-четырех разнокалиберных особей. Мне достаточно было сказать:
- Умница, ты настоящая охотница. А теперь пойдем домой.
Она тут же теряла интерес к колючему фыркающему шарику и гордо семенила в дом. Надо ли говорить, что ни один ёж не пострадал.

Много историй можно вспомнить, связанных с Лисой. Я уже писал про непорочное зачатие нашей таксы. После чего мы стерилизовали ее во избежание последствий ложной беременности. Она набрала вес.
Как-то на дачу приехала бабушка и сказала:
- Удивительное существо такса. Бог наградил ее карикатурной внешностью - кривые и короткие ноги, длинный нос, огромные уши, крысиный хвост...
А мы любили ее. И теперь мы пострадавшая сторона.

[Фотографии разных лет]















































День знаний
Гренадер
hovany



Эстетика увядания
Гренадер
hovany
Не умею стихами. Только красками.


















Еще немного про Батыра
Гренадер
hovany
отчет по практике

начало здесь


Выжженная земля Туркмении

Когда мы уезжали, Батыр предложил мне после защиты диплома вернуться в Ашхабад. Обещал огромную по советским меркам зарплату, трехкомнатную квартиру и карьерный рост. Он даже придумал новую должность для штатного расписания вне всяких отделов - «специальный корреспондент по расследованиям». Я обещал подумать.

На родине после недолгих размышлений я оставил мысль покорять Туркмению. В Ростове и без того начиналась интересная жизнь: первые кооперативы, свобода предпринимательской деятельности, новые издания, совместные предприятия с иностранцами. Неумолимо вырисовывался звериный оскал капитализма. А с ним и веселая реальность общества потребления.

О Батыре я услышал спустя два-три года. Знакомый фотограф Виталика сообщил, что познакомился с Бердыевым на каком-то слете молодежной прессы. Батыр узнав, что фотокорреспондент из Ростова-на-Дону, рассказывал, как в Ашхабад из этого города приезжали двое замечательных ребят. И прочее в превосходных степенях. Приятно, когда твоя полезность определяется не только в категории дурного примера.

Дальнейшую драматическую судьбу Батыра я узнал из публикаций в интернете уже в нулевых. В начале девяностых он работал собкором еженедельных изданий «Союз» и «Жизнь». В 1992 году был назначен на пост заместителя министра иностранных дел Туркмении. Спустя два года Бердыев направлен в Вену в качестве чрезвычайного и полномочного посла Туркменистана в Австрийской Республике, Словацкой Республике и Чешской Республике. А в июле 2000 года Батыр был назначен министром иностранных дел Туркмении.

Через год Батыр Бердыев снят с идиотской формулировкой «ввиду болезненной зависимости от алкоголя». Обвиняли его также в слабом владении родным языком.

По данным оппозиционного сайта «Догры Ел» арестован 8 декабря 2002 года по подозрению в причастности к покушению на Сапармурата Туркменбаши и «трое сотрудников КНБ демонстративно и жестоко избивали Б. Бердыева, прикованного наручниками к двери». Видеозапись его «покаяния» в лучших сталинских традициях была показана по телевидению Туркмении 18 декабря 2002 г. А в январе 2003 года Батыр Бердыев был приговорен к 25 годам лишения свободы.

2003 годом было датировано сообщение Ахмедярова в соцсетях:
«Есть информация из надежных источников, а точнее - от общих с ним знакомых, что недавно в туркменской тюрьме умер Батыр Бердыев».

С тех пор разные международные правозащитные организации выясняют информацию о его судьбе.

В 2007 году появилась призрачная надежда, что Батыр жив. На сессии Генассамблеи ООН в Нью-Йорке выступил новый президент Туркмении Гурбангулы Бердымухаммедов. Первый вопрос, заданный президенту Туркмении, был об узниках. Гостю напомнили о неоднократно выражавшейся госдепом США и ОБСЕ озабоченности судьбой бывших министров иностранных дел Туркмении Бориса Шихмурадова и Батыра Бердыева, арестованных почти пять лет назад по обвинению в так называемом покушении на Туркменбаши. Бердымухаммедова спросили в лоб, живы они или нет. Ведь об их судьбе с тех пор ничего не известно, к ним не допускались ни врачи, ни родственники, ни адвокаты. После длительного отвлеченного пассажа о возможной «широкой амнистии» в связи со священным для мусульман месяцем Рамадан, неожиданно для аудитории туркменский президент, обращаясь к человеку, задавшему вопрос, проговорил: «А что касается тех двух людей, о которых вы спрашиваете, то я уверен, что они живы».

Но в мае 2009 года все еще ничего не известно. Human Rights Watch призвала правительство Туркмении обнародовать сведения о судьбе и местонахождении около 50 человек, осужденных по делу о покушении на Ниязова в 2002 году, включая бывшего посла в ОБСЕ Батыра Бердыева.

С тех пор о Батыре ничего не известно.


Лайма
Гренадер
hovany
отчет по практике

начало здесь


Обложка альбома 1988 года.
Но во время нашей встречи она была уже блондинкой.
В хорошем смысле.



Когда мы с Виталиком узнали о приезде в Ашхабад Лаймы Вайкуле, то сразу решили писать вместе. Удивлять редакцию очередным интервью с поп-звездой второй раз было бы самонадеянно, но мы помнили об интересах читателей вошли во вкус. Как в том анекдоте, «в полночь Золушка превратилась в тыкву, но Принца уже было не остановить».

Полагаться на везение мы не стали. Договорились об интервью заранее. У нас было время на подготовку. Мы направились в Государственную республиканскую библиотеку, заказали все известные журналы и газеты, в которых могли быть материалы о Вайкуле. После проведенного над подшивками дня, мы знали о Лайме больше, чем она знала о себе сама.

Когда мы пришли к ней, с удивлением обнаружили, что кроме нас ее поджидает еще одна девушка из какой-то газеты. Это было уже похоже на пресс-конференцию. Кажется, мы заложили в этом городе традиции общения прессы с заезжими артистами. Рядом первое время крутился муж-продюсер. Певица сразу же устало предупредила, что терпеть не может корреспондентов, потому, что они задают одни и те же вопросы. Девушка сконфужено молчала. Вопросы начали задавать мы с Виталиком:
- Ваши эстрадные номера больше похожи на театральные пластические этюды. Это влияние Юрас Перле?

Наша осведомленность о начале ее карьеры, произвела впечатление. Лайма не стала реагировать односложно. Ответы помогали нащупать следующие вопросы. Разговор налаживался. Мы могли спрашивать ее обо всем. Трудность заключалась в том, что мы о ней уже все знали. По крайней мере из того, о чем было бы прилично спрашивать. Мы слушали другую музыку. Но кто знает, что интересует ее аудиторию. Часть вопросов была рассчитана на нее. Лично меня больше интересовала рентабельность гастролей в Средней Азии. Но разве об этом будешь говорить с красивой женщиной и творческим человеком.

Выглядела Лайма прекрасно. Лучше чем, в телевизоре. В заключении я спросил, сколько времени уходит на макияж перед концертом, она засмеялась и неожиданно ответила, что «теперь нисколько». В аэропорту Ашхабада у них украли часть багажа с костюмами и косметикой.

Можно было заканчивать интервью, но тут девушка-корреспондент, все это время молча записывавшая ответы Лаймы, спросила:
- А каковы ваши творческие планы?

Выйдя от Лаймы, мы оказались среди толпы поклонниц, окружавшей крыльцо. Вопросительные взгляды страстно ощупывали всех выходящих из святая святых. В руках многие держали блокноты и шариковые ручки.
- Та-ак, кому автографы? Давайте быстро и по одному! – распорядился я с деловитостью коробейника.
- Да ладно тебе, идем, - тихо подтолкнул меня сзади Виталик, он не разделял мое игривое настроение. - Растерзают.
- А вы кто? – отважилась одна из фанаток.
- Группа поддержки, - с готовностью стал объяснять я. - Артистке иногда нужно побыть одной... Мы в совершенстве освоили ее почерк и готовы заменить хозяйку на этом ответственном участке работы. Ни один графолог не отличит наши росписи. Скажу честно, известный эксперт после верификации моих автографов с оригиналами, доказывал в своей монографии, что мой почерк является более характерным для певицы, чем ее собственный.
Одна девушка в смятении сделала шаг вперед, но подруги ее отдернули. Я пожал плечами, и мы удалились.

Интервью было опубликовано под рубрикой «Встреча по вашей просьбе», хотя, понятно, об этом никто не просил.

продолжение следует


Львиная доля
Гренадер
hovany
отчет по практике

начало здесь


Предгорья Копетдага на закате

Однажды в поисках темы я решил съездить в прокуратуру. О чем поделился с Аллой. Она любезно заказала мне, как человеку незнакомому с городом, машину. Я с пошлым шиком ехал в черной волге по центру Ашхабада, наслаждаясь ветерком из открытого окна, как вдруг услышал хлопки, напоминающие звуки выстрелов. Мимо по тротуару пробежала девушка. Я окликнул ее:
- Что случилось? Где стреляют?
- Это в зоопарке. Говорят, лев сбежал из клетки.

Планы круто менялись. Я попросил водителя свернуть к зоопарку, выскочил возле входа и отпустил машину. Прокуратура в тот день отменялась. Навстречу мне бежали люди. Я проталкивался в противоположном направлении. Работник зоопарка пытался остановить меня, но я ткнул ему удостоверение, и строго спросил, где находится директор. Он показал, как пройти к администрации. По опустевшему зоопарку мимо меня прошли несколько милиционеров с автоматами в руках. Пытался с ними заговорить – бесполезно.

Директор – суетливый и рассеянный мужчина – стал мне жаловаться на финансирование. По его словам, причины этого инцидента в том, что вольеры и клетки в зоопарке давно нуждаются в ремонте. Лев и львица выбрались через прохудившийся потолок клетки. В прошлом году был такой же случай: из клетки выбралась пантера. Ее чудом удалось загнать обратно. Орудий и средств усыпления животных также нет в наличии. Ничего не оставалось, как вызвать милицию.

Мы проговорили с ним минут сорок, он показывал документы, сметы, мы осмотрели место происшествия, я понял: у меня есть эксклюзив. Прежде чем попрощаться я на всякий случай спросил:
- А кроме меня здесь не было никого из журналистов?
- Э-э, был какой-то парень… С бородой. Откуда вы? Да-да, кажется он тоже из «Комсомольца Туркменистана»… Но мне было некогда, вы же понимаете…
- У вас есть телефон?
Я набрал номер редакции. Ответила Вика.
- Виталик в редакции?
- Нет.
- Если он придет, скажи ему, что я звоню из зоопарка. У меня есть материал о расстрелянных хищниках в следующий номер. И это МОЙ материал. Можете планировать четыреста строк, не меньше.

Когда мы встретились, Виталик резонно заметил, что он был первым. Как он там оказался? Да так же – был в центре, услышал выстрелы. Правда, с сотрудниками зоопарка он не разговаривал, из фактуры у него обнаружились клички убиенных животных. Зато он общался с напуганными очевидцами.

Мы соревновались друг с другом в отсутствии конкурентов.

Договорились писать вместе. Оба писали свои версии, затем монтировали их. Его часть исследовала тонкую сферу эмоций и неизлечимых психологических травм, полученных посетителями. Моя была скорее шершавой документальной аналитикой. Мы не умели писать одинаково. Долго спорили о заголовке. Виталик предлагал «Как убили Диму и Сильву». Мне удачнее казался «Львиная доля».

Вечером к нам пришли Андрей с Игорем, принесли две бутылки портвейна «Сахра» и прямо спросили, где мы берем готовые сенсации.

Надо ли говорить, что на следующей планерке материал под длинным названием «Львиная доля, или Как убили Диму и Сильву» был отмечен обозревателем как лучший в номере.

продолжение следует


После дождя
Гренадер
hovany

[Еще 13 фотографий]





























Бахарденские пещеры и овраги
Гренадер
hovany
отчет по практике

начало здесь


Туркменский ландшафт

Редакция не оставляла нас без внимания. Спустя две недели в субботу нас на редакционной машине повезли показывать местные достопримечательности – Бахарденские пещеры.

Это удивительное место располагалось в ста двадцати километрах от Ашхабада, у северных предгорий Копетдага. Мы ехали по плоской каменистой пустыне, кое-где изрезанной глубокими оврагами. Где-нибудь на Урале или на Кавказе, по мере приближения к горной местности, постепенно начинаются небольшие возвышенности, далее они увеличиваются в размерах, и ты незаметно обнаруживаешь себя высоко на горном серпантине. Совсем другое дело туркменский ландшафт: ты едешь и наблюдаешь, простор до горизонта, как вдруг вдали ты различаешь стену, которая по мере приближения к ней вырастает в горный хребет до небес.

Сопровождали нас Вика и Карина – немного похожие друг на друга – темноволосые маленькие смешливые девушки. В редакции поговаривали, что разница между ними в том, что Вика не написала ни единой строчки – она разбиралась с письмами, с делопроизводством, а на плодовитой Карине держалось полгазеты. Наши проводницы остались наверху – рядом с входом в пещеру расположилось небольшое кафе. А мы с Виталиком вдвоем пошли исследовать бездну.

Солнце проникало не глубоко через довольно узкий проход. Затем мы погрузились в кромешную тьму. Постепенно глаза привыкли, мы стали различать узкую дорожку, едва подсвеченную фонариками. Пещера показалась огромной – мы не видели ни стен, ни потолка. Позже я прочел, что ширина ее достигает 50 метров, а высота – до 26-ти. Дорожка вилась куда-то далеко вниз на четверть километра. По мере спуска все больше пахло дерьмом: воздух в пещере насыщен парами сероводорода и влагой — относительная влажность воздуха в пещере близка к 100%. Периодически над головой шуршали чьи-то крылья. Ближе к концу пещеры своды уже зримо обступали нас. Видны были стаи летучих мышей. На глубине 55 метров на дне пещеры располагалось озеро Коу-Ата («Отец пещер»). Для туристов здесь были предусмотрены скамеечки и шкафчики для одежды, как в бане. Мы конечно разделись и залезли в парную воду. Надо сказать, было довольно жутко плавать под каменными сводами. Дна под ногами не было. Подводная часть пещеры щекотала воображение.

Когда мы выбрались, Карина и Вика фотографировались рядом с Пресняковым, которого тоже – с уже знакомыми нам музыкантами – привезли к знаменитой пещере.

Затем мы поехали на редакционный пикник. Выехать на природу здесь означало найти в пустыне подходящий овраг, поросший скудной пыльной растительностью. Мы издалека увидели несколько машин на равнине. Спустившись вниз в довольно глубокий овраг, мы обнаружили в его складках множество незнакомых нам людей. Оказалось, сюда съехались редакции нескольких газет. Над кострами стояли огромные казаны, в которых варился плов. Было много вина, дынь и арбузов. Здесь был почти весь наш коллектив: балагур Ахмедяров, серьезный Багдасарян, красавица Дина, бабник Андрей, наивный ленинградский стажер Игорь, непьющий Мурат, субтильный Саша из отдела спорта, мрачный фотограф Казавчинский и интеллигентный и обаятельный Бяшим – единственный коренной житель Ашхабада. Не было только Батыра, он опять куда-то улетел в командировку.

На очередной планерке наше интервью с Пресняковым признали лучшим материалом номера. Знаю, мог бы не писать о поощрениях. Но без них бледнеет нить повествования. Все-таки - отчет по практике.

продолжение следует


Пресняков
Гренадер
hovany
отчет по практике

начало здесь


Неудачная, но эксклюзивная фотография. Пресняков перед концертом. Ашхабад, 1988

Как-то проезжая мимо стадиона, я обратил внимание на ряд афиш, призывающих не пропустить единственный концерт Владимира Преснякова. Странно, но, листая подшивки «Комсомольца Туркменистана» я не нашел ни одной беседы ни с одним популярным гастролером. Мне пришла в голову простая мысль, а не взять ли у Преснякова интервью? Наверное, ширнармассы простых туркменских тружеников стесняются попросить газету о публикации подробного интервью с восходящей звездой. А если это пожелание не пришло в Отдел писем, то и темы нет. Я поделился дерзновенными помыслами с Виталиком.

Самым трудным оказалось - найти певца. Дата выступления на стадионе была назначена назавтра. Оставалось меньше суток, чтобы найти гастролеров и договориться об интервью Мы разыскивали контакты с возможным устроителем концерта. Ни одна государственная концертная институция Туркмении не имела представления о предстоящем выступлении. В местной филармонии кто-то сообщил, что организатор вероятно из Москвы. Администрация стадиона, с которым был заключен договор на проведение концерта, на связь не выходила. Информация была странным образом зашифрована.

Мы начали искать по гостиницам города. Обзвонили все центральные отели и посетили пять или шесть гостиниц с одним единственным вопросом «У вас забронирован номер для Владимира Преснякова?». Обычный ответ был: «А что к нам приезжает Пресняков?». Все шло хорошо, но мимо.

Жизнь посмеялась над нами. Когда, наконец, мы, безо всякой надежды решили заглянуть в последнюю гостиницу, расположенную в двух шагах от Дома Печати, - аллилуйя! – судьба повернулась к лесу задом. На регистрации состоялся долгий кокетливый разговор с женщиной-администратором:
- Здравствуйте, бронировался у вас номер на имя Преснякова?
- Ни в одном городе мира вам не дадут такой информации.
- В нашем городе для журналистов такая информация доступна. Он публичный человек. Исключительно в интересах горожан.
- А вы из какого города?
- Мы играем в «города»? Ок. Назовите город, и я скажу, на какую букву он начинается.
Лед треснул. В момент таяния случайно обнаружилось, что именно сюда и должны привезти Преснякова из аэропорта сегодня ночью.

Наутро мы были в гостинице. Выяснив номер, мы поднялись на третий этаж и направились по длинному пустому холлу искать нужную цифру на дверях. Вдруг из комнаты в конце коридора вышли трое молодых людей с волосами ниже плеч и направились в противоположную от нас сторону. С явным намерением скрыться от нас в лифте, как нам показалось, навсегда. Мой друг внезапно вскрикнул:
- Володя!

Компания остановилась. Это действительно был Пресняков-младший со своими музыкантами. По тому, как они громко моргали, было ясно - журналистов тут никто не ждал. Мы едва успели представиться и попросить уделить время для небольшого интервью, как из соседнего номера выскочил шумный молодой человек (нетворческой внешности) и встал между певцом и нами в категоричной позе с расставленными руками. В таких случаях обычно пишут «в воздухе запахло скандалом».
- Я директор этих гастролей! Никаких интервью! У нас не будет на это времени! Все должно быть согласовано со мной заранее.
- Вот мы и пришли согласовать. Мы из республиканской популярной молодежной газеты. Дайте нам полчаса для беседы перед концертом.
В рекламе эти гастроли явно не нуждались. Но, учитывая, что и в неприятном информационном шуме нужды тоже не было, директор немного успокоился:
- Ладно. Подходите на стадион к шести часам, – и строго добавил. - У вас будет десять минут.
На том и расстались.

Мы пришли на стадион заранее. Возле одноэтажного здания администрации перед вахтером клубилась стайка туркменских девочек. Мы предъявили удостоверения и под их завистливыми взглядами проникли внутрь. Музыканты пикировались с танцовщицами, которые переодевались в соседнем помещении. Милая девушка сидела и читала книжку. Я заглянул в книжку, спросил о впечатлениях. Она засмущалась и сказала:
- Да вот в институте не успела прочесть классику, теперь наверстываю.
Разве мы проходили в вузах Пикуля?

Пресняков узнал нас, мы отошли в сторону, и присели на какие-то рекреационные лавки. Первое время он еще отвлекался на своих приятелей и их беспечную перепалку с танцовщицами. Затем втянулся в беседу.

Выяснилось, Пресняков только вернулся из первых своих гастролей по Америке. Дружелюбно, с застенчивой улыбкой, Володя рассказывал, как познакомился с Билли Джоэлом. Своих музыкантов он представил как «самых лучших». Доверительно сообщил, что мы скоро еще услышим про группу «Капитан», в которую он собирает таких ребят (где она?). Разговор был очень неофициальный и приятельский. Виталик даже спросил вдруг:
- А были какие-нибудь пенки на гастролях?

Я посмотрел на Виталика. Мне казалось сленговое «пенки» московская тусовка может просто не знать, и уже собирался уточнить, что имелось ввиду.
- Пенки? – задумался на секунду Володя, - Были. Например, когда я начал танцевать во время исполнения… Зал просто весь встал. Никто не ожидал.

Надо понимать, что в Америке в то время исполнители из Советского Союза имели обыкновение петь, твердо попирая ногами планету. Чуть расставленные ноги не отрывались от пола, допускались лишь плавные движения рук, указывающие на неоглядные дали родины. А у Преснякова слово «танцевать» подразумевает такие элементы как полный шпагат, сальто и прочие рондат-фляки.

В общем, проговорили мы минут сорок. Потом еще долго фотографировали во время выступления на подмостках стадиона. Директора я увидел внизу перед сценой. Он так же стоял с разведенными руками, будто хотел обнять весь мир. В этот раз у него было красное и потное лицо. На него сзади наседали толпы фанаток Преснякова-младшего.

продолжение следует


Детонация
Гренадер
hovany
отчет по практике

начало здесь


Предгорья Копетдага

К этому времени я разрешился длинной статьей под заголовком «Детонация несостоявшегося взрыва». Материал приняли без комментариев. Только заголовок вызвал сомнения корректора – бывшего афганца. Я до этого и сам хотел заменить заголовок на более короткий и простой. Потому что был убежден, что туркменские комсомольцы слово «детонация» поймут как «юную, молодую нацию» или «национальность ребенка». Но после снисходительных объяснений корректора в кабинете главного, что «детонация» - это причина взрыва, а не его следствие, я не мог не оставить ни открытого на нужной странице словаря на корректорском столе, ни заголовка на газетной полосе. Впрочем, ничего более оригинального я просто не придумал.

Моя детективная статья заняла две трети полосы и вышла практически без изменений, если не считать вставленный в конце Батыром вопрос «Когда же мы, наконец, поймем, что…» и далее что-то об ответственности и моральном облике.

Каждый понедельник на планерку в кабинете у Батыра собиралось полтора десятка сотрудников газеты. Здесь обсуждалось опубликованное на прошлой неделе. Обозреватель журил авторов скверных материалов и объявлял лучший материал недели. Алла традиционно ругала за сорванные сроки сдачи полос в набор и хвалила какую-нибудь статью Карины или спортивный репортаж корреспондента Саши. Батыр возмущался ленью Ахмедярова или восторгался его чувством юмора. Затем следовали дебаты, обмен идеями, упреками и извинениями. Обычная редакционная летучка.

К следующей летучке поспела моя «Детонация…» и в тот понедельник я понял, что означает «проснуться знаменитым». Обозревающей была Карина. Она сказала приблизительно следующее:
- Каждый из нас, выступая на планерках, как правило, отмечал, что обозревать-то по сути нечего. И это как-то оправдывало бесцветность наших обзоров. На прошлой неделе в пятницу была опубликована статья одного из наших практикантов, которая не оставляет сегодня мне надежды оправдаться.

Далее следовала небесная музыка на тему, почему «Детонацию…» можно назвать лучшим материалом не только прошлой недели или месяца, но и квартала, а то и года. Я густо краснел и принимал поздравления. Тут вошла Алла и сообщила, что в редакцию звонит администратор кинотеатра, просит позвать к телефону непременно меня. По словам Аллы, женщина хочет сообщить что-то связанное со спекулянтами билетов.
- Вот! – вскочил со своего кресла Батыр. – Человек неделю работает в редакции, а его уже разыскивают по телефону.

Дальше Батыр высказал мнение, что давно уже пора всем работать с живыми людьми, а не писать пространные опусы, не выходя из кабинетов. Добавил, что следовало бы поставить вопрос о профпригодности Ахмедярова, который держал в руках такую тему и по своей воле отдал ее. Ахмедяров пытался оправдаться аттестациями, но Батыр был неумолим. Закончил свою речь Батыр словами «…и чтобы я никого днем в редакции не видел. Идите – на поля, заводы, в институты, одним словом – в народ!». После чего все разбрелись по кабинетам.

продолжение следует